Неточные совпадения
Но не прошло и минуты, как пиво стукнуло ему в голову, а
по спине пошел легкий и даже приятный озноб.
— Здоровье плохо, Андрей, — сказал он, — одышка одолевает. Ячмени опять
пошли, то на том, то на другом глазу, и ноги стали отекать. А иногда заспишься ночью, вдруг точно ударит кто-нибудь
по голове или
по спине, так что вскочишь…
Так они прошли первый ряд. И длинный ряд этот показался особенно труден Левину; но зато, когда ряд был дойден, и Тит, вскинув на плечо косу, медленными шагами
пошел заходить
по следам, оставленным его каблуками
по прокосу, и Левин точно так же
пошел по своему прокосу. Несмотря на то, что пот катил градом
по его лицу и капал с носа и вся
спина его была мокра, как вымоченная в воде, — ему было очень хорошо. В особенности радовало его то, что он знал теперь, что выдержит.
В течение рассказа Чертопханов сидел лицом к окну и курил трубку из длинного чубука; а Перфишка стоял на пороге двери, заложив руки за
спину и, почтительно взирая на затылок своего господина, слушал повесть о том, как после многих тщетных попыток и разъездов Пантелей Еремеич наконец попал в Ромны на ярмарку, уже один, без жида Лейбы, который,
по слабости характера, не вытерпел и бежал от него; как на пятый день, уже собираясь уехать, он в последний раз
пошел по рядам телег и вдруг увидал, между тремя другими лошадьми, привязанного к хребтуку, — увидал Малек-Аделя!
Печь дышала в
спину Клима Ивановича, окутывая его сухим и вкусным теплом, тепло настраивало дремотно, умиротворяло, примиряя с необходимостью остаться среди этих людей, возбуждало какие-то быстрые, скользкие мысли.
Идти на вокзал
по колено в снегу, под толчками ветра — не хотелось, а на вокзале можно бы ночевать у кого-нибудь из служащих.
Там то же почти, что и в Чуди: длинные, загороженные каменными, массивными заборами улицы с густыми, прекрасными деревьями: так что
идешь по аллеям. У ворот домов стоят жители. Они, кажется, немного перестали бояться нас, видя, что мы ничего худого им не делаем. В городе, при таком большом народонаселении, было живое движение. Много народа толпилось, ходило взад и вперед; носили тяжести, и довольно большие, особенно женщины. У некоторых были дети за
спиной или за пазухой.
Зима! хороша зима:
по улице жарко
идти, солнце пропекает
спину чуть не насквозь.
Этому чиновнику
посылают еще сто рублей деньгами к Пасхе, столько-то раздать у себя в деревне старым слугам, живущим на пенсии, а их много, да мужичкам, которые то ноги отморозили, ездивши
по дрова, то обгорели, суша хлеб в овине, кого в дугу согнуло от какой-то лихой болести, так что
спины не разогнет, у другого темная вода закрыла глаза.
Я зачерпнул воды-то, уж и на трап
пошел, а он откуда-то и подвернулся, вырвал кувшин, вылил воду назад да как треснет
по затылку, я на трап, а он сзади вдогонку лопарем
по спине съездил!» И опять засмеялся.
Погода переменилась.
Шел клочьями спорый снег и уже засыпал дорогу, и крышу, и деревья сада, и подъезд, и верх пролетки, и
спину лошади. У англичанина был свой экипаж, и Нехлюдов велел кучеру англичанина ехать в острог, сел один в свою пролетку и с тяжелым чувством исполнения неприятного долга поехал за ним в мягкой, трудно катившейся
по снегу пролетке.
Тут случилось в дворне не новое событие. Савелий чуть не перешиб
спину Марине поленом, потому что хватился ее на заре, в день отъезда гостей,
пошел отыскивать и видел, как она шмыгнула из комнаты, где поместили лакея Викентьевой. Она пряталась целое утро
по чердакам, в огороде, наконец пришла, думая, что он забыл.
Там он прятал руки за
спину под кафтан и, приподняв его, как петушиный хвост, выпятив живот, солидно
шел по тротуару мимо стрелка; пройдет, воротится назад и — снова.
Вместе с нею попали еще две небольшие рыбки: огуречник — род корюшки с темными пятнами
по бокам и на
спине (это было очень странно, потому что
идет она вдоль берега моря и никогда не заходит в реки) и колюшка — обитательница заводей и слепых рукавов, вероятно снесенная к устью быстрым течением реки.
Никто, кажется, не подумал даже, что могло бы быть, если бы Альфонс Богданыч в одно прекрасное утро взял да и забастовал, то есть не встал утром с пяти часов, чтобы несколько раз обежать целый дом и обругать в несколько приемов на двух диалектах всю прислугу; не
пошел бы затем в кабинет к Ляховскому, чтобы получить свою ежедневную порцию ругательств, крика и всяческого неистовства, не стал бы сидеть ночи за своей конторкой во главе двадцати служащих, которые, не разгибая
спины, работали под его железным началом, если бы, наконец, Альфонс Богданыч не обладал счастливой способностью являться
по первому зову, быть разом в нескольких местах, все видеть, и все слышать, и все давить, что попало к нему под руку.
Галактион слушал эту странную исповедь и сознавал, что Харитина права. Да, он отнесся к ней по-звериному и, как настоящий зверь, схватил ее давеча. Ему сделалось ужасно совестно. Женатый человек, у самого две дочери на руках, и вдруг кто-нибудь будет так-то по-звериному хватать его Милочку… У Галактиона даже
пошла дрожь
по спине при одной мысли о такой возможности. А чем же Харитина хуже других? Дома не у чего было жить, вот и выскочила замуж за первого встречного. Всегда так бывает.
— Полно-ка пустое-то городить, — молвил он, маленько помолчав. — Ну что у тебя за сапоги? Стоит ли из-за них грех на душу брать?.. Нет уж, брательник, неча делать, готовь
спину под линьки да посиди потом недельки с две в кутузке. Что станешь делать?.. Такой уж грех приключился… А он тебя беспременно заводчиком выставит… Пожалуй еще, вспороть-то тебя вспорют да на придачу
по этапу на родину
пошлют. Со всякими тогда, братец, острогами дорогой-то сознакомишься.
Недели с три каждый день я, не разгибая
спины, мучился часа
по два сряду, покуда наконец не достиг кой-каких результатов. Перо вертелось уже не так сильно; рука почти не ерзала
по столу; клякс становилось меньше; ряд палок уже не представлял собой расшатавшейся изгороди, а
шел довольно ровно. Словом сказать, я уже начал мечтать о копировании палок с закругленными концами.
Соловьев
пошел в коридор объясниться. Лихонин благодарно улыбнулся ему вслед, а грузин
по пути благодушно шлепнул его
по спине между лопатками. Оба поняли и оценили запоздалую грубоватую деликатность Соловьева.
— Ишь ты! — усмехнулся отец. — Я его на Волгу за делом
посылал, а он девок там разыскивал. Счастлив твой Бог, что поставку хорошо обладил, не то бы я за твое малодушие спину-то нагрел бы. У меня думать не смей самому невесту искать… Каку даст отец, таку и бери… Вот тебе и сказ… А жениться тебе в самом деле пора. Без бабы и
по хозяйству все не ходко
идет, да и в дому жи́лом не пахнет…
По осени беспременно надо свадьбу сварганить, надоело без хозяйки в доме.
Шел по двору крепкий парень-конюх, поскользнулся и ударился
спиною о корыто, — и вот он уже шестой год лежит у нас в клинике: ноги его висят, как плети, больной ими не может двинуть, он мочится и ходит под себя; беспомощный, как грудной ребенок, он лежит так дни, месяцы, годы, лежит до пролежней, и нет надежды, что когда-нибудь воротится прежнее…
Если случайно я или младший брат попадались ему при этом на дороге, — он сгребал попавшегося в свои медвежьи лапы, тискал, мял, сплющивал нос, хлопал
по ушам и, наконец, повернув к себе
спиной, пускал в пространство ловким ударом колена пониже
спины, затем неторопливо
шел дальше.
Кривой Зоб. Яман твое дело, Асанка! Без руки ты — никуда не годишься! Наш брат
по рукам да
по спине ценится… Нет руки — и человека нет! Табак твое дело!..
Иди водку пить… больше никаких!
— Никто, как Бог, господа! Прощенья просим! — сказал он и, встряхнув за
спиною мешок,
пошел по дороге.
Ромашов, который теперь уже не
шел, а бежал, оживленно размахивая руками, вдруг остановился и с трудом пришел в себя.
По его
спине,
по рукам и ногам, под одеждой,
по голому телу, казалось, бегали чьи-то холодные пальцы, волосы на голове шевелились, глаза резало от восторженных слез. Он и сам не заметил, как дошел до своего дома, и теперь, очнувшись от пылких грез, с удивлением глядел на хорошо знакомые ему ворота, на жидкий фруктовый сад за ними и на белый крошечный флигелек в глубине сада.
Горохов улыбнулся и обнял Наденьку за талию. Он понимал тайну Наденькиных восклицаний и не без основания надеялся, что с той минуты, как она назвала государство противным, дело непременно должно
пойти на лад. И действительно, как только Наденька почувствовала, что он гладит ее
по спине, так тотчас же все ее сомнения рассеялись. Через минуту она уже обвила руками его шею и говорила...
— Ступай к своему батьке да скажи ему, чтобы
по спине тебя вытянул палкой-то… — смеялся Окулко. — Вот Морока возьмем, ежели
пойдет, потому как он промыслит и для себя и для нас. Так я говорю, Морок?
Селезень довольно красив: нос небольшой, почти черного цвета; вся голова, даже на палец пониже затылочной кости, кофейного цвета; от головы вниз,
по верхней стороне шеи,
идет ремень, сначала темный, а потом узорчатый, иссера-сизый, который против крылец соединяется с таким же цветом
спины.
Пониже глаз,
по обеим сторонам, находится
по белой полоске, и между ними, под горлом,
идет темная полоса; такого же цвета, с зеленоватым отливом, и зоб, брюхо белое; ноги длиною три вершка, красно-свинцового цвета; головка и
спина зеленоватые, с бронзово-золотистым отливом; крылья темно-коричневые, почти черные, с белым подбоем до половины; концы двух правильных перьев белые; хвост довольно длинный; конец его почти на вершок темно-коричневый, а к репице на вершок белый, прикрытый у самого тела несколькими пушистыми перьями рыжего цвета; и самец и самка имеют хохолки, состоящие из четырех темно-зеленых перышек.
Все остальные части шеи, зоб и хлупь — чисто-белые; из-под шеи,
по обеим щекам,
по кофейному полю
идут извилистые полоски почти до ушей;
спина светло-сизая или серая узорчатая; на крыльях лежат зеленовато-кофейные, золотистые полосы, сверху обведенные ярко-коричневою, а снизу белою каемочкою;
по спинке к хвосту лежат длинные темные перья, окаймленные
по краям беловатою бахромкою, некоторые из них имеют продольные беловатые полоски; вообще оттенки темного и белого цвета очень красивы; верхняя сторона крыльев темновато-пепельная, а нижняя светло-пепельная; такого же цвета верхние хвостовые перья; два из них потемнее и почти в четверть длиною: они складываются одно на другое, очень жестки, торчат, как спица или шило, от чего, без сомнения, эта утка получила свое имя.
Вот точное описание с натуры петушка курахтана, хотя описываемый далеко не так красив, как другие, но зато довольно редок
по белизне своей гривы: нос длиною в полвершка, обыкновенного рогового цвета; глаза небольшие, темные; головка желтовато-серо-пестрая; с самого затылка начинается уже грива из белых, длинных и довольно твердых в основании перьев, которые лежат
по бокам и
по всей нижней части шеи до самой хлупи; на верхней же стороне шеи, отступя пальца на два от головы, уже
идут обыкновенные, серенькие коротенькие перья; вся хлупь
по светло-желтоватому полю покрыта черными крупными пятнами и крапинами;
спина серая с темно-коричневыми продольными пестринами, крылья сверху темные, а подбой их белый
по краям и пепельный под плечными суставами; в коротеньком хвосте перышки разных цветов: белые с пятнышками, серые и светло-коричневые; ножки светло-бланжевые.
Одна из пристяжных пришла сама. Дворовый ямщик, как бы сжалившись над ней, положил ее постромки на вальки и, ударив ее
по спине, чтоб она их вытянула, проговорил: «Ладно!
Идет!» У дальней избы баба, принесшая хомут, подняла с каким-то мужиком страшную брань за вожжи. Другую пристяжную привел, наконец, сам извозчик, седенький, сгорбленный старичишка, и принялся ее припутывать. Между тем старый извозчик, в ожидании на водку, стоял уже без шапки и обратился сначала к купцу.
Любочка или ходит взад и вперед
по комнате, заложив за
спину руки, дожидаясь того, чтоб
пошли в сад, или играет на фортепьяно какую-нибудь пьесу, которой я давно знаю каждую нотку.
А то всё хлещутся, а в народе за них спор
пошел: одни говорят: «Чепкун Бакшея перепорет», а другие спорят: «Бакшей Чепкуна перебьет», и кому хочется, об заклад держат — те за Чепкуна, а те за Бакшея, кто на кого больше надеется. Поглядят им с познанием в глаза и в зубы, и на
спины посмотрят, и
по каким-то приметам понимают, кто надежнее, за того и держат. Человек, с которым я тут разговаривал, тоже из зрителей опытных был и стал сначала за Бакшея держать, а потом говорит...
— Это ты верно говоришь, дедушка, — вступился какой-то прасол. — Все барином кормимся, все у него за
спиной сидим, как тараканы за печкой. Стоит ему сказать единое слово — и кончено: все
по миру
пойдем… Уж это верно! Вот взять хошь нас! живем своей торговой частью, барин для нас тьфу, кажется, а разобрать, так… одно слово: барин!.. И пословица такая говорится: из барина пух — из мужика дух.
Время было уже позднее: двенадцатый час ночи. Обычные посетители коммунных вечеров, кажись, все налицо. Кому бы быть в такую позднюю пору? Этот неожиданный и притом такой смелый, сильный звонок почти на всех присутствующих произвел довольно странное впечатление: иных покоробило, иным как-то жутко стало, а у кой-кого и легкий морозец
по спине побежал. Все как-то невольно переглянулись, но решительно ни единая душа не тронулась с места, чтобы
идти в прихожую и отворить там двери.
Внизу, под откосом, на водокачке пыхтит пароотводная трубка,
по съезду катится пролетка извозчика, вокруг — ни души. Отравленный, я
иду вдоль откоса, сжимая в руке холодный камень, — я не успел бросить его в казака. Около церкви Георгия Победоносца меня остановил ночной сторож, сердито расспрашивая — кто я, что несу за
спиной в мешке.
Я
шел быстро, хотелось поскорее начать и кончить все это. Меня сопровождали Валёк, Кострома и еще какие-то парни. Перелезая через кирпичную ограду, я запутался в одеяле, упал и тотчас вскочил на ноги, словно подброшенный песком. За оградой хохотали. Что-то екнуло в груди,
по коже
спины пробежал неприятный холодок.
Оленин вернулся сумерками и долго не мог опомниться от всего, чтò видел; но к ночи опять нахлынули на него вчерашние воспоминания; он выглянул в окно; Марьяна ходила из дома в клеть, убираясь
по хозяйству. Мать ушла на виноград. Отец был в правлении. Оленин не дождался, пока она совсем убралась, и
пошел к ней. Она была в хате и стояла
спиной к нему. Оленин думал, что она стыдится.
Никита быстро отворил дверь, грубо, обеими руками и коленом отпихнул Андрея Ефимыча, потом размахнулся и ударил его кулаком
по лицу. Андрею Ефимычу показалось, что громадная соленая волна накрыла его с головой и потащила к кровати; в самом деле, во рту было солоно: вероятно, из зубов
пошла кровь. Он, точно желая выплыть, замахал руками и ухватился за чью-то кровать, и в это время почувствовал, что Никита два раза ударил его в
спину.
По топям и болотам
шел пестрый отряд. Впереди
шли тагалы, за ними французы, арьергард состоял из китайцев. Артиллерию везли на себе китайцы-кули, целая вереница их
шла сзади, неся на
спинах обоз. Когда маленькие горные орудия застревали в болоте, кули брали их на носилки и, ступая
по пояс в воде, тащили их на плечах.
Это вообще. А в частности: обратно
шли к станции медленно, уставшие. Я так устала
идти на лыжах, что предпочла их взять на плечо, а сама
идти по дороге. Легкий скрип за моею
спиною, торможение. Мы рядом. Лазарь. Я давно к нему приглядываюсь, — кто он и что он?
Лелька острым ножом обрезывала резину на колодке. Украдкой поглядывала
по сторонам. Мастерица стояла
спиной, соседки были заняты каждая своей работой. Лелька стиснула зубы — и сильно полоснула себя ножом
по пальцу. Кровь струйкой брызнула на колодку. Леля замотала палец носовым платком. Бледная от боли и стыда, медленно
пошла на медпункт.
Но открыв незапертую калитку, он остановился испуганный, и сердце его упало:
по двору встречу ему
шёл Максим в новой синей рубахе, причёсанный и чистенький, точно собравшийся к венцу. Он взглянул в лицо хозяина, приостановился, приподнял плечи и волком прошёл в дом, показав Кожемякину широкую
спину и крепкую шею, стянутую воротом рубахи.
— Ну, так досыта наглядитесь, чего стоят эти роскошные ужины, дорогие вина и тайные дивиденды караванной челяди. Живым мясом рвут все из-под той же бурлацкой
спины… Вы только подумайте, чего стоит снять с мели одну барку в полую воду, когда
по реке
идет еще лед? Люди
идут на верную смерть, а их даже не рассчитают порядком… В результате получается масса калек, увечных, больных.
Шёпот Петрухи, вздохи умирающего, шорох нитки и жалобный звук воды, стекавшей в яму пред окном, — все эти звуки сливались в глухой шум, от него сознание мальчика помутилось. Он тихо откачнулся от стены и
пошёл вон из подвала. Большое чёрное пятно вертелось колесом перед его глазами и шипело.
Идя по лестнице, он крепко цеплялся руками за перила, с трудом поднимал ноги, а дойдя до двери, встал и тихо заплакал. Пред ним вертелся Яков, что-то говорил ему. Потом его толкнули в
спину и раздался голос Перфишки...
Шли обыски и аресты. В большом количестве появились доносчики-любители и указывали на «сочувствующих». К Кате забежала фельдшерица Сорокина, с замершим ужасом в глазах, и рассказала: перед табачной фабрикой Бенардаки повешено на фонарных столбах пять рабочих, бывших членов фабричного комитета. Их вчера еще повесили, и она сейчас проходила, — все еще висят, голые
по пояс,
спины в темных полосах.
Васса. Ну
иди, Людка,
иди… (Осталась одна. Двигается
по комнате осторожно, как
по льду, придерживаясь за спинки стульев, покашливает, урчит.) Дела… Растут дела… (Хочет сесть, но не решается. Стоит
спиной к двери.) Доктора, что ли, позвать?
‹…› Когда
по окончании экзамена я вышел на площадку лестницы старого университета, мне и в голову не пришло торжествовать какой-нибудь выходкой радостную минуту. Странное дело! я остановился
спиною к дверям коридора и почувствовал, что связь моя с обычным прошлым расторгнута и что, сходя
по ступеням крыльца, я от известного
иду к неизвестному.
Он, дурень, нагнул
спину и, схвативши обеими руками за нагие ее ножки,
пошел скакать, как конь,
по всему полю, и куда они ездили, он ничего не мог сказать; только воротился едва живой, и с той поры иссохнул весь, как щепка; и когда раз пришли на конюшню, то вместо его лежала только куча золы да пустое ведро: сгорел совсем; сгорел сам собою.
Андрей Иванович вздрогнул, как от удара кнутом, и быстро обернулся. Перед ним стоял Ляхов, заискивающе улыбался и протягивал руку. Ляхов был в своей рабочей блузе, в левой руке держал скребок. Андрей Иванович, бледный, неподвижно смотрел на Ляхова: он был здесь, он по-прежнему работал в мастерской! Андрей Иванович повернулся к нему
спиной и медленно
пошел в контору.